Сталинград в джунглях

0 View

В Африке семимесячные бои за ангольский городок Квито-Кванавале часто сравнивают со Сталинградским сражением. Натяжка в этом сравнении очевидна, хотя итог битвы действительно оказал влияние на всю историю Чёрного континента.

Ангола: Сталинград в джунглях

Журнал: Загадки истории №38, сентябрь 2018 года
Рубрика: Военная тайна
Автор: Олег Покровский

Советские офицеры, помогли Анголе завоевать независимость

joomplu:10516Ещё один важный момент — битва за Квито-Кванавале стала последней операцией, в которой значительную роль сыграли советские военные советники.
Гражданская война в Анголе началась в 1975 году сразу после обретения страной независимости. Поддерживаемому Кремлём правительству Антонио Агостиньо Нетто и его преемника Жозе Эдуарду душ Сантуша противостояли движения ФНЛА и УНИТА, возглавляемые, соответственно Холденом Роберто и Жонасом Савимби.

«Привет Октябрю» по-ангольски

К середине 1980-х годов действовавшие на севере отряды ФНЛА выдохлись. Зато на юге Савимби контролировал до трети территории Анголы. Когда правительственные силы (ФАПЛА) слишком уж наседали, на помощь УНИТА приходили размещённые в соседней Намибии регулярные части Южно-Африканской Республики (ЮАР). Комплектовались они в том числе и чернокожими представителями местных племён (так называемыми «аскери»), но основное ядро составляли белые жители (африканеры), обязанные проходить двухгодичную военную службу (как в Советском Союзе). В общем, в ЮАР едва ли не каждый второй военнослужащий прошёл через бои в зоне Каплин — так называлась пограничная территория вдоль анголо-намибийской границы.
Свою любовь к коммунизму Эдуарду душ Сантуш частенько педалировал, так что очередное «окончательное» наступление против УНИТА назвал «Приветствие Октябрю», приурочив его к 70-летию Октябрьской революции. Удар наносился по двум главным базам Савимби — в Мавинге и Жамбе.
В операции участвовали четыре механизированные бригады правительственных войск (21,16,47 и 59-я, позднее прибавилась 25-я), оснащённые полутора сотнями танков Т-54Б и Т-55. Воздушную поддержку обеспечивали истребители МиГ-23 и ударные вертолёты Ми-24.
Советские военные специалисты и переводчики находились при штабах подразделений, да и общее руководство осуществлял имевший за плечами опыт Афганистана генерал Иван Рябченко.
Сначала наступление развивалось успешно, и силы ФАПЛА без особых проблем достигли реки Ломба. Савимби в очередной раз обратился к южноафриканскому правительству, которое направило ему в помощь крупный контингент, вооружённый тяжёлыми танками «Олифант», бронетранспортёрами «Ратель», «Эланд» и «Касспир», а также артиллерией, включавшей дальнобойные 155-мм гаубицы G-5 и РСЗО «Валькири».
Вероятно, наступающие недооценили степень опасности и упустили момент, когда противник сумел сконцентрировать на берегах Ломбы мощную группировку.
26 сентября 1987 года 21-я бригада попыталась форсировать реку и подверглась мощному контрудару. Среди погибших в скоротечном бою был и военный переводчик младший лейтенант Олег Снитко, ставший первой советской жертвой на подступах к «ангольскому Сталинграду».

Пекло Квито-Кванавале

Ожесточённые схватки продолжались несколько дней, и в какой-то момент группа наших военспецов с 11 ангольцами-охранниками оказалась предоставлена собственной участи на южном берегу Ломбы. Дезорганизованные части ФАПЛА начали откатываться к Квито-Кванавале. Врага удалось остановить только в 15-20 километрах от города. 14 октября, подтянув дальнобойную артиллерию, африканеры и их союзники приступили к планомерной осаде.
Вероятно, если бы противник пошёл на штурм, город и находящаяся рядом с ним военная база пали бы, и дорога на столицу страны Луанду оказалась открыта.
Однако южноафриканское командование не спешило, и вообще предпочитало молотить бомбами и артиллерией. Впрочем, ситуация в Квито-Кванавале была такова, что его падение казалось неминуемым. У гарнизона сильно поубавилось орудий и практически не осталось танков. Из перехваченных переговоров африканеров было ясно, что в победе они уверены на 100%: любимой фразочкой было «Пиво уже в холодильнике».
29 октября южноафриканцы обстреляли один из участков обороны химическими снарядами. Несколько десятков солдат правительственных войск получили тяжёлые отравления. Советские военспецы отделались тошнотой и головной болью. Но ситуация выглядела совсем унылой, поскольку противогазов в Квито-Кванавале не было в принципе.
О накале боёв свидетельствует такая, например, запись из дневника младшего лейтенанта Игоря Ждаркина: «1 ноября 1987 г. Ночь прошла спокойно. В 12 часов был налёт авиации на стоящую рядом 59-ю бригаду, сбросили на её позиции больше десятка 500-килограммовых бомб. О потерях пока не знаем. Наши артиллеристы получили данные разведки и решили подавить батарею 155-мм гаубиц противника. Ангольцы дали залп из БМ-21. В ответ юаровцы открыли огонь из всех своих гаубиц. Били очень точно, с небольшими перерывами. Один из снарядов разорвался совсем рядом с нашей землянкой. Как потом оказалось, мы просто «второй раз родились». После обстрела в радиусе 30 м от землянки все кустарники и маленькие деревца начисто срезаны осколками. Плохо слышу на правое ухо — контузия. Советника комбрига Анатолия Артеменко тоже порядком тряхнуло взрывом: у него сильно «шумит» в голове».
27 ноября от вражеского осколка погиб помощник командующего военным округом полковник Андрей Горб. 20 декабря подорвался на вражеской мине водитель-связист рядовой Александр Никитенко, который вёз в госпиталь тяжелобольного офицера. Получившие тяжёлые ранения полковник Артеменко и лейтенант Ждаркин были самолётом эвакуированы в Луанду.
Трасса на Менонге, по которой осуществлялось снабжение, постоянно подвергалась атакам диверсантов УНИТА. Большая часть песен, исполняемых под гитару бойцами советского ограниченного контингента в Анголе, была посвящена этой «дороге смерти».

«И чтоб ни одной белой рожи!»

Легче стало, когда в город прорвалось 1,5-тысячное кубинское подкрепление.
Оборону Квито-Кванавале возглавил бригадный генерал Арнальдо Очоа. Предпринятые противником в период с 13 января по 23 марта 1988 года семь штурмов потерпели неудачу.
И кубинцы, и южноафриканцы наращивали силы.
Считается, что на пике боёв со стороны УНИТА сражалось около 37 тысяч солдат, у ФАПЛА — до 16 тысяч. «Старших товарищей» по обе стороны фронта — кубинцев и африканеров — было примерно по 3 тысячи. А вот количество советских военспецов и понесённые ими потери до сих пор неизвестны.
Значительную роль в исходе сражения сыграли истребители МиГ-23МЛ, мобильные системы ПВО «Оса-АК» и «Стрела-10», стационарное ПВО «Печора» (С-125). А вот используемые противником истребители «Мираж Ф1» и поставленные из США средства ПВО возлагаемых на них надежд не оправдали.
Между тем южнее кубинцы, ФАПЛА и отряды намибийских партизан (СВАПО) открыли ещё один фронт, собрав почти 70-тысячную группировку. Фидель Кастро пообещал, что его соотечественники будут действовать «как боксёр, который левой рукой сдерживает противника, а правой бьёт».
Однако южноафриканцы предпочли не дожидаться нокаутирующего удара. 23 марта полковник Деон Феррейра приказал взорвать мост через реку Кунене и начать отступление, прикрывшись 1,5-тысячным заслоном.
Разумеется, официально правительство ЮАР заявило, что добилось своих целей, обезопасив границу Анголы и Намибии. Но относительно того, кто остался победителем, особых сомнений ни у кого не было.
Савимби оказался предоставлен собственной участи, и контролируемая им территория медленно, но неуклонно сжималась. Представителям Претории пришлось сесть за стол переговоров и согласиться не только на отказ от помощи УНИТА, но и на предоставление независимости Намибии. Кубинцы же обязались вывести свой контингент, но только тогда, когда эти условия будут выполнены.
Это военно-дипломатическое поражение сыграло не последнюю роль в падении режима апартеида. А вот Москва политическими дивидендами от успеха в Анголе воспользоваться не успела.
В Советском Союзе бушевали перестройка и гласность, и чтобы продемонстрировать своё миролюбие, военспецов из Анголы начали выводить в ускоренном темпе. Тем, кто по каким-либо причинам задерживался, рекомендовали не светиться. Как сказал на одном из совещаний главный советник: «И чтоб ни одной белой рожи!».
В 1989 году советский МИД с чистой совестью сделал официальное заявление, что «советские военные советники в боевых действиях за рубежом не участвуют».
Ещё через два года СССР развалился.