По следам великих

0 View

В ряду великих римских историков имя Флавия Арриана слегка теряется. Между тем мало кто совмещал в своём творчестве столько разнообразных жанров и стилей. Описывая то, что видел сам, пересказывая слухи, легенды и труды предшественников, он удивительно сочетал прагматичный взгляд опытного политика и гуманистический подход философа. В первой половине II века он не только рассказал соотечественникам о далёких странах, но и вернул им интерес к подзабытым подвигам Александра Македонского.

Флавий Арриан: По следам великих

Журнал: Загадки истории №38, сентябрь 2018 года
Рубрика: Великие первопроходцы
Автор: Виктор Банев

Флавий Арриан вернул римлянам интерес к Александру Македонскому

joomplu:10527В наше время политикой начинают заниматься представители самых неожиданных областей — спортсмены, артисты, писатели, журналисты… Нередко это вызывает всеобщее раздражение, дескать, политика — дело профессионалов. А вот в Древнем Риме отношение к подобным ситуациям было совершенно иным. Римский чиновник должен был быть универсалом. Ведь ему приходилось и налоги собирать, и армией лично командовать, и географию окрестных земель изучать. А если он успевал ещё писать стихи, создавать философские или исторические труды — это было лишь дополнительным поводом для уважения. История жизни Флавия Арриана — прекрасная тому иллюстрация.

Ученик философа

Родившись в конце I века, в богатой семье знатного провинциального вельможи из города Никомедия в Малой Азии, Флавий Арриан, в общем-то, мог ни о чём особо не заботиться. Денег хватало, а назначение на какую-нибудь не слишком хлопотную должность родня ему бы рано или поздно организовала. И поначалу он явно жил в своё удовольствие. Вот только искал он это удовольствие не в оргиях или буйных пирах, а в философии.
Арриан стал одним из самых известных учеников философа Эпиктета, проповедовавшего учение, удивительно похожее на христианскую проповедь. Для Римской империи II века, которая активно вела завоевательные войны и где христиане периодически подвергались кровавым гонениям, это было очень смело. «Природа наша состоит из двух составных частей — из тела, что представляет в нас общность с животными, и из разума и мысли, что представляет в нас общность с богами», — говорил Эпиктет. Он называл всех людей братьями и призывал считать себя не гражданами того или иного города, а гражданами мира.
Большинство положений учения Эпиктета мы знаем именно благодаря Арриану, записавшему все это за философом, который сам, подобно Сократу, ограничивался устными беседами. При этом отпрыска знатного рода совсем не смущало, что Эпиктет был вольноотпущенным рабом. Слова и дела человека были для него важнее происхождения.
Но одной лишь философии было недостаточно для того, чтобы удовлетворить жадный до знаний мозг Арриана. С самого юного возраста он впечатлял всех разносторонностью своих интересов. Причём в каждом деле стремился дойти до совершенства и осваивал его в кратчайшие сроки. Наряду с восемью книгами бесед с Эпиктетом, он написал также трактат об охоте, разобрав все тонкости этого ремесла.
Провинция была слишком тесна для его кипучей энергии. Арриан объехал всю Грецию и в итоге добрался до Рима. Здесь он, благодаря своей славе яркого философа, сразу же вошёл в высшее общество и свёл личную дружбу с императором Адрианом. В 126 году он стал сенатором, а вскоре после этого был назначен губернатором Кап-падокии. На этой должности его таланты расцвели с новой силой.

Разрушитель мифов

Не желая сидеть во дворце и наслаждаться роскошью (как поступали многие римские наместники), он предпринял в 134 году большое плавание по Понту Эвксинскому (Чёрному морю). Всё увиденное он подробно описал в письме Адриану. До нас это письмо дошло всего в одной рукописи. Историки Грузии считают его одним из ценнейших источников сведений о жизни Колхиды под римской властью. Кроме того, письмо хорошо отражает то, как римляне представляли себе окружающий мир.
Интересно, что детальные описания реальных городов и портов с точным указанием расстояний между ними тесно переплетаются с легендами и мифами. Арриан упоминает о святилище Ахиллеса на острове Левка, где прославленный герой якобы является во снах путешественникам. Пишет о некой «вершине Стробил» (вероятно, Эльбрус), где был прикован Прометей. Но при этом подходит ко всему со здоровым скепсисом. Вот, например, как он пишет об одной из достопримечательностей: «Здесь же показывают якорь корабля Арго: железный не показался мне древним, хотя по величине он и не похож на нынешние якоря и имеет несколько отличную форму, но тем не менее, он показался мне относящимся к более позднему времени, но здесь показывали старинные обломки какого-то другого каменного якоря, так что скорее можно эти последние принять за остатки от якоря корабля Арго».
Вернувшись из своего плавания, в 135 году Арриан успешно отразил набег аланов. Так он открылся современникам в качестве военачальника. Он лично спланировал всю кампанию, расписав её в «Диспозиции против аланов». В ней философ рассуждал как бывалый воин. Он не просто указывал, как расставить войска на поле боя, но и предугадывал тактические приёмы, которые может использовать противник, и сразу же предлагал свои контрмеры.
Это произвело большое впечатление на Адриана, который тут же заказал Арриану большой трактат о военном деле. Тот не подвёл — его «Тактическое искусство» содержит множество сведений об организации римской пехоты, а также подробное описание военно-спортивных состязаний между кавалерийскими частями, которые организовывались для поддержания боеготовности.
Когда императором стал Антонин Пий, Арриан не потерял ни своего авторитета, ни расположения со стороны власти. В 140 году он был назначен архонтом-эпонимом (фактически — главой) Афин, где когда-то слушал лекции Эпиктета. Затем был консулом в самом Риме. А в конце жизни значился на почётных жреческих должностях в родной Никомедии. И все это время он не прекращал писать все новые и новые труды, ставя перед собой все более амбициозные задачи.

Свой «Анабасис»

Ещё до настоящей известности Арриан получил уважительное прозвище «Молодой Ксенофонт». Так его прозвали за близость к Эпиктету — великий древнегреческий воин и писатель Ксенофонт точно так же был верным спутником Сократа. Это, конечно, льстило Арриану. Но ему хотелось сравняться с Ксенофонтом и в чем-то ещё. Его литературный стиль он считал образцом для себя и откровенно подражал классику. А затем решил создать литературное произведение, равное знаменитому «Анабасису», — биографию Александра Македонского.
К тому времени в Римской империи Александр был слегка подзабыт. Разумеется, все знали, кто это такой, и почитали его как великого полководца. Но после того как закончились победоносные военные походы императора Траяна, о древнем греке, покорившем полмира, снова стали упоминать реже. Арриан решил это исправить. Свой труд он назвал «Анабасис Александра».
В семи книгах он последовательно восстановил всю историю жизни великого завоевателя, описал его главные битвы и успехи, от рождения до смерти. Но это не было сухим перечислением фактов, как у большинства современных ему историков. Арриан доказал, что не забыл о своём увлечении философией. Свою седьмую книгу он завершил рассуждениями о важных вопросах добра и зла, используя жизнь Александра в качестве примера: «Но я знаю, что из древних царей раскаивался в своих проступках один Александр — по благородству своей души. Большинство же, даже сознавая свой проступок, оправдывают его как нечто прекрасное, думая таким образом прикрыть свою вину. Они ошибаются. Единственное исправление вины, по-моему, заключается в том, что виновный признает её за собой и явно раскаивается в ней; тогда и обиженным обида их не кажется такой тяжкой. Если сделавший злое признает, что дело его нехорошо, то остаётся добрая надежда на будущее: если он сокрушается о прошлых проступках, то он не допустит впредь подобной вины».
«Анабасис Александра» окончательно превратил Арриана в живого классика. Он продолжил свои труды, написав сочинение «Индика», в котором рассказывалось о плавании Неарха (одного из полководцев Александра) по Инду. Писал он и о том, как диадохи делили наследство великого царя. Но это произведение не дошло до нас. Вообще, из всего, что успел написать за свою жизнь Флавий Арриан, до нас дошла едва ли половина. Что лишний раз вызывает удивление и уважение.